MidOne сделал камбэк года на тир-1. Интервью о Secret, потерянных годах и… Геншине

MidOne — уникальная история стремительного возвращения в киберспорт и моментального прыжка обратно на тир-1 уровень. Игрок, о котором очень быстро забыли — из-за темпа, которым живет киберспорт. И игрок, о котором так же быстро вспомнили, когда Tundra анонсировала его в качестве стендина.

В этом интервью Чжэн рассказывает, что на самом деле произошло в Secret. Почему после ухода он оказался не в том регионе и не с теми людьми. Как пережил несколько лет депрессии, почти ушел из Доты и за счет чего в итоге вернул уверенность в себе. Это и многое другое — в сегодняшнем интервью.

История MidOne, начавшаяся с «читерства» против брата

— Какое у тебя самое любимое раннее воспоминание о Доте?
— Игра с друзьями в LAN-кафе.

— Помнишь, какими героями тебе тогда нравилось играть?
— Первым в голову приходит Terrorblade, так что пусть будет он. Тогда мы постоянно играли 1х1 с братом, и у нас было правило — «только мили-герои». Я брал Terrorblade, а у него есть способность, которая делает его ренджевиком. По сути, это было читерство. В итоге брат мне проиграл.

— Насколько я понимаю, ты много играл и в другие игры, как CoD и Tetris. Чем Дота особенна для тебя, почему ты выбрал именно ее?
— На самом деле в ранние годы я вообще не играл в CoD. Я начал играть в него уже во времена OG, во время ковида. Так что тогда у меня была только Дота, единственная популярная моба.

— Откуда появился твой никнейм? И почему в какой-то момент он писался по-другому?
— Ах да, Miduan и MidOne… Сначала это было просто неправильное написание. Ник должен был быть mi tuan. По-китайски это означает Enigma. Тогда был игрок по имени YaphetS — он был очень популярным и считался лучшим СФом. Это был его ник, и я его, по сути, позаимствовал.

Я подумал: «Я тоже хочу использовать такой ник». Но когда я стал про и люди начали спрашивать, какое официальное имя я хочу выбрать, я понял, что нужно что-то, что подходит МНЕ. Было бы странно оставить тот. Поэтому я выбрал MidOne: я играю на миде и хочу быть номером один.

— Как ты стал настолько хорош в Доте?
— Не знаю. Если честно, я сам не понимаю, как это произошло. Я каждый день играл и очень много смотрел за YaphetS — хотел быть как он. А потом я внезапно стал играть хорошо. Оно как будто само пришло.

— Насколько я понимаю, в какой-то момент ты пытался совмещать учебу и игру на про-уровне. Как это было и чем в итоге закончилось?
— Ну, учеба — это, скорее, такой традиционный путь, да? Тогда все вокруг говорили, что учиться — это правильно, и я подумал: окей, значит буду учиться. Это почти стандартная история — любой азиатский родитель хочет, чтобы ты пошел учиться. Так что я учился и параллельно играл на про-сцене. Учеба мне не нравилась, но моя карьера в Доте состоялась, а значит мне не нужно было продолжать учебу. В этом был плюс!

— Когда ты бросил учебу?
— Вообще-то я закончил базовую программу, введение в инженерию. Я ее закончил, но продолжать не хотел, поэтому и ушел.

— Как ты думаешь, ты соревновательный человек вне Доты?
— Думаю, раньше я любил соревноваться во многом. А сейчас, если я играю во что-то, мне хочется получать удовольствие. Такой я теперь: хочу расслабиться и кайфовать от игры!

— И как, кайфуешь после возвращения?
— Нормально! Играешь с хорошими тиммейтами в хорошей команде. Все ок!

Стресс как преимущество: как Fnatic дошли до топ-4 TI и что мешает региону сейчас

— Вы заняли топ-4 на TI с Fnatic — до сих пор один из лучших результатов региона. Как ты думаешь, как вам это удалось?
— Думаю, сейчас я смотрю на это иначе. Возможно, дело было в накопительном… прогрессе — да, пожалуй, это подходящее слово. Во Fnatic мы постоянно были под давлением, понимаешь? Нашим капитаном был Mushi, и его стиль капитанства тогда отличался давлением и стрессом. Весь год был сплошным стрессом.

Наверное, именно это и дало нам преимущество на TI, потому что TI — это ультрастрессовый турнир. Огромный призовой фонд, люди почти все время нервничают. Это было нашим преимуществом. Мы изначально понимали, что мы были дерьмом, поэтому никаких ожиданий не было. Мы просто играли. Какие-то команды чокнулись сильнее, чем мы, где-то повезло, многое совпало — так мы и дошли до топ-4.

Мы могли пройти дальше, но у меня было ощущение, что мы сами начали сыпаться, когда играли уже именно за топ-4.

— Ты один из немногих игроков из Юго-Восточной Азии, которых, как мне кажется, в Европе знают даже лучше, чем в ЮВА. Почему, на твой взгляд, у тебя больше успехов в Европе, чем в родном регионе?
— Мне кажется, в Европе просто лучше играют в Доту и в целом там лучше выстроена среда. Более сильные соперники, более качественные скримы и здоровая рабочая атмосфера. В ЮВА мы не всегда играем против лучших команд на скримах, сам стиль Доты там сильно отличается и чаще всего мне он не подходит. Плюс, думаю, дело еще и в культуре, в культурных различиях.

— Что ты имеешь в виду?
— Мне кажется, в Европе люди больше мечтают, мечтают масштабнее и целятся в более крупные цели. По крайней мере, я это так вижу. 

— В ЮВА у тебя были те же возможности, но ты от них отказывался, или возможностей все-таки было меньше?
— А отказывался ли я от них? Ну… да, в период, когда я играл в Европе, такое было. Но потом я вернулся на несколько лет, и, как видишь, вообще никаких результатов. Мы отобрались на TI и на несколько мейджоров, но каждый раз занимали последнее место. Ну и что я с этим могу сделать?

— Как ты думаешь, что в Юго-Восточной Азии должно измениться на фундаментальном уровне, чтобы регион реально мог хотя бы замахиваться на топ-3 TI?
— Этот вопрос… о боже мой. Думаю, людям нужно пройти через трудности. Я даже не знаю, как это лучше сформулировать. Возможно, нужна другая система обучения, другая среда и другая культура.

«Puppey был мне как брат«

— Готовясь к интервью, я посмотрела много контента с твоим участием, и сложилось ощущение, что у тебя была особая химия с Puppey. Вы постоянно смеялись, подкалывали друг друга. Так ли это было на самом деле?
— Так и было. Он мне очень нравился. Можно сказать, что со временем симпатия переросла почти в любовь. Я считал его своим братом, понимаешь? Мы вместе прошли через трудности. В начале в Team Secret вообще не было зарплат. Мне было плевать! Я бился вместе с ним, сражался за него. Потом у нас появился новый CEO, все стало лучше, и мы начали выигрывать.

Я делал буквально все. Вкладывал все сердце и все мысли, чтобы команда работала. Я не ушел в трудный момент. Меня ведь давно приглашали в OG. Но я остался с ним, остался в Secret.

В какой-то момент мы разошлись не очень хорошо, я бы так сказал. Я устал и сказал, что хочу взять паузу, а он не хотел меня ждать. В итоге они взяли MATUMBAMAN и все такое. Ну и я подумал: значит, так тому и быть

— Ты говоришь, что вы расстались не очень хорошо после TI9?
— Не после TI9. Кажется, это был второй наш заход вместе. Уже после ESL One KL [2023].

Думаю, он просто меня не ценил. Он не знает, как ценить людей. По крайней мере, я так это вижу. Это его самая большая ошибка. Поэтому от него в итоге все и уходят.

По крайней мере, со стороны это выглядит именно так.

— Но при этом ты все еще называешь его своим братом?
— Раньше — да, назвал бы. Сейчас — уже не уверен. Не знаю. Думаю, он слишком сильно меня разочаровал. Вернее, я в нем слишком сильно разочаровался. То, что он сделал, было уже чересчур.

— Как ты думаешь, отразится ли это на его тренерстве?
— Не знаю. Я давно с ним не общался. Может, он что-то понял — понятия не имею. Играть и быть тренером — это совершенно разные вещи, так что в роли тренера он может быть совсем другим. Думаю, в плане тренерства он вообще довольно чилловый человек.

— Наверное, чувствовать себя недооцененным после стольких лет вместе — это очень больно.
— Да, наверное. Не знаю, осознанно ли он это делал. Иногда люди просто не видят твою работу или забывают, кто ты и что ты сделал. Что есть, то есть. Нужно двигаться дальше!

— Когда ты говорил, что после Secret принимал не самые удачные карьерные решения, ты имел в виду период в SMG и OG?
— Да. Думаю, эти два решения точно были неудачными.

Не тот регион, не те люди: что было после первого ухода из Secret?

— В одном из недавних интервью для Perfect World ты говорил, что после Secret играл не в том регионе, не с теми людьми, с тиммейтами, которые не разделяли твои мечты. Можешь чуть подробнее объяснить, что ты имел в виду?
— Моя цель — выиграть TI, а не просто быть «нормальным» игроком. А под неправильным регионом я имею в виду, что сам регион слабый. Ты выигрываешь квалификации в ЮВА, едешь на турниры и каждый раз занимаешь последнее место — причем без шансов, раз за разом. Это довольно уныло.

А что касается неправильных людей — когда ты выкладываешься на полную и максимально стараешься, а другие не делают того же, это чувствуется. У них нет той же цели. У них вообще другая цель в жизни.

— Они прямо говорили тебе об этом?
— Они в принципе не мечтают выиграть TI. Их мечта — просто жить обычной жизнью. Чтобы было достаточно денег, и этого им хватает. Это не про меня.

— Что ты пытался построить с командой SMG?
— Наверное, мечту.

— Построить лучшую возможную команду и выиграть с ней TI?
— Да, да.

— Каково это — нести такую ответственность? И какой главный вывод ты для себя сделал из этого этапа?
— Это очень тяжелая ноша. За любое решение, которое ты принимаешь для команды, — если оно оказывается неверным — ответственность ложится на тебя. Когда что-то шло не так, мне было стыдно перед людьми, которые доверились мне. Особенно перед ah fu. Он мой лучший бро! Он вложил в SMG все, поверил в меня, а я, по сути, не смог дать ничего взамен. Мы только отобрались на TI — это был максимум, который я смог для него сделать.

Главный вывод из этого этапа такой: не играй с не теми людьми и всегда помни, что тебе на самом деле нравится делать.

— Раз уж ты упомянул ah fu. Насколько я понимаю, во второй заход в Secret именно ты привел его?
— Да, я его порекомендовал.

— После твоего ухода он остался в команде и, если верить Liquipedia, до сих пор там. Это как-то повлияло на ваши личные отношения?
— Нет. А почему это вообще должно было на них повлиять? Я сделал свой выбор, у него — свой, верно? Если он хочет остаться, он может остаться, конечно. Он мне не принадлежит или что-то в этом роде.

Никто не придет тебя спасать — о депрессии и цене принятых решений

— В Твиттере ты писал, что несколько лет был в депрессии. Кажется, через такое проходят многие игроки, но редко об этом говорят. Можешь рассказать, что стало причиной и что помогло тебе в тот период?
— Я принял слишком много плохих решений в жизни, в том числе карьерных. Я потерял девушку, которая была для меня партнером жизни.

Я делал выборы, которых на самом деле не хотел делать, и оказался не готов принять последствия, ту цену, которую пришлось за них заплатить. Когда пришло время платить, я не смог с этим справиться — и впал в депрессию.

Я просто не понимал, что мне делать.

Помогло то, что рядом были очень близкие мне люди, которые оставались рядом. Они не знали, что именно я чувствую, но они были со мной. Они видели, что мне больно. Люди, которые никогда не сталкивались с депрессией, не знают, как правильно помочь. Они будут задавать вопросы, звать тебя куда-то, проводить с тобой время — даже если тебе этого не хочется, — но они все равно будут рядом.

А дальше уже все зависит от тебя. Ты должен помочь себе сам. Нужно понимать, что никто не придет тебя спасать. Даже если рядом есть близкие люди, это не значит, что кто-то будет каждый день проверять, как ты себя чувствуешь. У всех своя жизнь. Так что помогай себе сам — и иди в зал. Заставляй себя ходить в зал, пока тебе не станет лучше.

— Ты полностью вышел из этого состояния или оно все еще где-то остается на фоне?
— Думаю, сейчас я уже справился с этим. Оно было со мной до того, как я присоединился к MOUZ. Даже когда я пришел в команду, какое-то время это чувство не покидало меня. Но сейчас я чувствую себя намного лучше. По сути, депрессии уже нет. Может, процентов 10 еще осталось, но я этого почти не замечаю. Я в хорошей форме.

— В какой-то момент ты говорил, что был готов оставить Доту и больше никогда к ней не возвращаться. Почему?
— Дело было в том, что я не мог в нее играть. Каждый раз, когда я запускал Доту, я чувствовал только боль. Игра постоянно напоминала мне о сделанных решениях и о том, к чему они меня привели. Я не был готов столкнуться с ними лицом к лицу. Это было слишком. Я вообще не чувствовал никакой радости от игры. Как я вообще мог продолжать?

— Пробовал ли ты обращаться за профессиональной помощью в период депрессии?
— Не особо, нет.

— Это был осознанный выбор?
— Да, осознанный. Когда человек в депрессии, первое, о чем он думает: «Как ты можешь мне помочь?». Но психологи или другие специалисты — они ведь сами не проходили через депрессию, верно? Это странно. Как ты можешь знать, как мне помочь, если ты не переживал то же самое? В этом нет смысла.

Конечно, они могут дать слова поддержки, другую перспективу, помочь посмотреть на вещи иначе. Но в тот момент — это правда то, что тебе нужно? Как они могут по-настоящему найти контакт? Когда человек в депрессии, ему, скорее всего, нужен контакт с другим человеком, а психологи, мне кажется, не ищут личного контакта.

— Это твое общее отношение к терапии, или ты просто понимал, что лично для тебя в тот момент это не сработает?
— Я как Том Круз. По-моему, он говорил примерно то же самое — что вся эта психология, по его мнению, не работает. Я сейчас разделяю эту точку зрения. Я часто задаю себе такой вопрос: если ты находишься в ситуации под огромным давлением и высокой ценой ошибки, у кого ты будешь просить совета? У психолога или у человека, который сам проходил через то же самое и добился лучших результатов? Я бы никогда не пошел за советом к психологу, скажем так.

[«Таверна»: В интервью 2005 года Том Круз заявил, что уже долгое время не признает психиатрию, считая ее псевдонаукой. В ходе интервью он акцентировал внимание на осуждении бездумного выписывания антидепрессантов, использовании шоковой терапии против воли пациентов, а также применении таких препаратов, как риталин и аддералл, в лечении детей. Заявляя, что даже если подобные препараты и помогают некоторым пациентам, они всего лишь маскируют симптомы, вместо решения корня проблемы. Том Круз также считает, что химического дисбаланса не существует, и верит, что подобные проблемы нужно лечить витаминами и спортом. В интервью много обсуждался пример Брук Шилдс, которая незадолго до этого признавалась, что принимала антидепрессанты по назначению врача, что помогло справиться с послеродовой депрессией. Том Круз подверг ее сильной критике, после чего лично перед ней извинился. Считается, что именно это интервью стало причиной, по которой Paramount Pictures в 2006 году расторгли многолетний контракт с Томом Крузом, который позже все же был возобновлен.]

Как так получилось, что Tundra позвала именно MidOne?

— Во время той паузы ты задумывался о том, каким может быть твой следующий этап в жизни?
— Я учился трейдингу — крипта, дейтрейдинг, всем этим занимался. Результатов еще не было, а потом внезапно меня позвали постендинить — и я снова вернулся в Доту.

— Когда ты получил предложение постендинить за Tundra, мне кажется, я была не единственной, кого это удивило. Можешь рассказать как это стало возможным?
— Ну, смотри. 33 — только что выиграл TI, потом ушел из Liquid и перешел в Tundra. Он хотел собрать свою команду вместе с Saksa. Они хотели взять bzm, но у него был контракт, так что он не мог играть с ними три месяца — до конца года. Им нужен был кто-то на это время.

Они выбирали между мной и lorenof, а в итоге взяли нас обоих. В моем случае я тогда не особо активно играл, так что люди не были во мне уверены — меня давно не было на виду. Но Saksa хотел со мной играть, я ему очень нравлюсь как игрок. Он меня и предложил. Я сыграл с ними турнир, а потом они взяли lorenof. Такой был план. Это был первый раз.

Второй случился уже из-за первого. Некоторые игроки узнали меня получше, и им снова понадобился стендин. Им со мной было комфортно, и Saksa снова захотел играть именно со мной. Но на этот раз — на оффлейне. Когда они меня спросили, я такой… какого черта?!

Я напрямую не сказал Нете, что уже четыре месяца не прикасался к Доте. Я промолчал. Я не был уверен, стоит ли соглашаться. На тот момент у меня совсем не было уверенности, потому что я реально не играл четыре месяца. Но я сказал себе: ладно, почему бы и нет? К черту. Если мы проиграем — это не моя вина. Просто попробую.

— Как у тебя появилась уверенность в себе в промежутке между моментом, когда ты согласился, и тем, когда реально пришлось играть?
— Перед началом турнира у меня вообще не было уверенности. Или, может, она и была, но очень шаткая. 

Первый матч у меня был сразу против Liquid в плей-офф, так что я понимал, насколько это важно. Мы проиграли серию 1:2, но одну карту с моим участием все-таки выиграли. И я подумал: ладно, не все так плохо. Потом мы выиграли второй матч — и уверенность начала появляться.

А когда ты играешь с Saksa, уверенность появляется сама собой. Этот парень всегда тебя прикроет. Ты знаешь, что он за тебя, и можешь спокойно играть в свою Доту.

— Когда вообще началась эта особая связь между тобой и Saksa?
— Думаю, еще со времен OG. Она уже была, когда мы вместе стояли линию. Он очень в меня верил. Когда мы впервые поиграли вместе, он считал меня одним из лучших оффлейнеров. До этого он играл со многими оффлейнерами, но тогда ему казалось, что я лучший.

Потом случалось всякое — Ceb захотел вернуться и все такое. Такое бывает. Но мы всегда оставались друзьями.

Мы не так уж часто общаемся, но иногда бывает. У нас всегда было чутье друг на друга. Я всегда чувствовал, что Saksa — сильный игрок, а он чувствовал то же самое по отношению ко мне. Так что эта связь просто есть. 

— Чувствуешь ли ты дополнительное давление, когда играешь против него?
— Нет. Это, наоборот, весело! Думаю, он чувствует то же самое. Если мы встречаемся друг против друга, мы хотим выложиться на максимум. Показать друг другу свою лучшую игру. Так мы выражаем уважение — играя на пределе своих возможностей.

Мы не хотим разочаровать друг друга. Победа или поражение — думаю, мы оба будем довольны, потому что болеем друг за друга.

— Перешел бы на оффлейн на постоянной основе, если бы это был единственный способ вернуться в соревновательную Доту?
— Не знаю. Дай подумать. Если бы у меня в жизни все было плохо — если бы мне было нечем заняться, или не было денег, — я бы сказал да, сто процентов. Даже без раздумий. Это точно. Но в моей ситуации я не уверен. Тут скорее 50 на 50.

Как изменилась роль мидера и сама Дота?

— Ты как-то говорил, что отличаешься от других топ-мидеров тем, что тебе важнее не личные хайлайты, а умение подстраиваться под команду. Изменился ли этот подход со временем?
— Думаю, мой стиль игры остался тем же. Я играю на команду, я не эгоистичный игрок. Я не люблю просто бить крипов. Иногда, конечно, приходится фармить, и это нормально. Но в целом моя задача в игре — создавать давление и делать так, чтобы команде было комфортно играть. К этому я и стремлюсь.

— Ты согласен с тем, что Дота со временем изменилась так, что твой майндсет стал новой нормой, а мидеры со старым подходом уже не так хорошо вписываются?
— Думаю, сама идея «личных хайлайтов» — довольно устаревшая концепция. Новое поколение, возможно, все еще об этом думает, но уже не в той степени. Сейчас просто не так легко делать индивидуальные моменты, потому что игроки стали сильнее и лучше понимают все механики игры. Люди осознают, что остальные тоже знают, что и как нужно делать.

Наверное, Miracle- все еще думает в этом ключе, но он сейчас не здесь. В этом нет ничего плохого. Это другой стиль игры и другой взгляд на роль мидера.

— Между двумя периодами, когда ты активно играл в Доту, игра сильно изменилась — парные порталы, руны мудрости, маленький кемп на миде и так далее. Какая версия соревновательной Доты тебе нравится больше всего?
— Моя любимая Дота — старая Дота, примерно времен TI6. Я уже точно не помню, в какой момент все изменили, но это была именно та карта. Она мне нравилась больше всего, потому что тогда карта была очень новой и максимально зависела от скилла. Было всего несколько игроков, которые были чертовски сильными — например, SumaiL. Против него невозможно было стоять линию — ему проигрывали вообще все. Ты встречал SumaiL на миде и уже понимал, что проиграл.

Мне нравится та карта еще и потому, что я хотел бы вернуться туда и пережить это заново, если бы была такая возможность. Но ее нет. Я бы хотел многое переиграть, но уже не могу.

— Как ты думаешь, все эти конкретные изменения карты повлияли на твою роль?
— Конечно. Уже сам по себе увеличенный размер карты сильно меняет роль мидера. Все стало другим: пространство, расположение, кемпы — все работает иначе.

— Подстраиваться под эти изменения было скорее естественно или все-таки сложно?
— Сложно ли? Я считаю, что в Доте есть несколько базовых вещей, которые вообще никогда не меняются, так что не особо. Просто нужно немного времени, чтобы адаптироваться. Если ты играешь достаточно долго, к таким изменениям привыкаешь довольно легко.

— Есть ли в новой Доте что-то, что тебе действительно нравится?
— Да, руна мудрости мне точно нравится. Нравится, что там есть хайграунд. И еще мне нравится, что алтарь мудрости перестал быть «кликерной» игрой. Раньше это вообще выглядело как шутка — кто-то просто лучше кликает, и ты проиграл. Отличная игра. В этом не было никакого смысла.

Сейчас все логичнее. Если кто-то идет за объектом, ты можешь его законтестить. Это стало противостоянием, а не соревнованием по кликам.

Если говорить о том, что мне не нравится, — это нейтральные предметы. Мне не нравится RNG-составляющая. Иногда, если я играю на керри, мой лучший предмет первого тира — условные Duelist Gloves, а на втором тире тебе выпадает куча бесполезного хлама, который ты никогда не возьмешь.

Иногда и зачарования выпадают мусорные — дальность каста, минус к максимуму маны и так далее. Если ты керри, тебе нужен урон или броня. Скорость атаки тоже ни о чем — типа +17? Я не знаю, что это такое. Это худшее зачарование, но оно просто существует.

А потом ты доходишь до третьего тира и все равно не получаешь Serrated Shiv — лучший нейтральный предмет. Его просто нет. Иногда нет и Gunpowder Gauntlet, так что удачи — продолжай бегать с тир-1 шмоткой!

Это чистая удача. В этом нет никакого смысла. Как так получается, что нейтралки первого тира иногда лучше, чем второго и третьего? Это просто RNG. У соперников нормальные предметы третьего тира, а у тебя — дерьмовый первый. Или им выпадает +100 GPM, а ты стоишь на миде ни с чем.

— Согласен ли ты с тем, что руны тоже добавляют в игру элемент RNG?
— Ну да, руны — это, безусловно, RNG. Но с рунами все в порядке, потому что их можно контестить. Это RNG, с которым можно что-то сделать. А нейтральные предметы — могу ли я как-то повлиять на исход? Я так не думаю.

«Если меня не понимают, будет казаться, что я просто фижу»: Yamich и химия в MOUZ

— Как ты думаешь, насколько твой стиль игры зависит от четвертой позиции?
— Я бы сказал, что мой стиль игры не особо зависит от четверки. Скорее наоборот — чаще всего именно четвертая позиция подстраивается под меня.

Мой стиль такой… Если люди меня не понимают, им будет казаться, что я просто фижу. Даже не знаю, как это лучше объяснить. Нужно понимать, о чем я думаю по ходу игры — тогда все будет очень хорошо. Если ты меня понимаешь, игра складывается. Если нет — ты просто видишь, как я умираю, и думаешь: «Что вообще этот парень делает?»

— В этом смысле Yamich тебя полностью понимает?
— Иногда мы не сразу понимаем друг друга, но мы над этим работаем. Нам нужно поговорить — и тогда идея становится понятной, и все в порядке. Мы довольно легко находим общий язык.

— Есть ли что-то принципиально важное, без чего тебе сложно играть с четвертой позицией, что ты считаешь обязательным?
— Я думаю, тут все довольно гибко. Что вообще значит «обязательное»? Это звучит так, будто ты всегда прав, а я так не считаю. Мне кажется, все нужно проговаривать, обсуждать и вместе разбирать.

— Что должна делать четвертая позиция в игре, чтобы лучше всего тебя раскрывать?
— Следить за тем, что я хочу делать, и делать это вместе со мной. Следить, чтобы у него самого все было хорошо по игре.

— Какая химия внутри команды MOUZ?
— Ну, Crystallis — это просто Crystallis. Он играет в свою игру. Он коллит большие объекты, и это хорошо — это как раз то, о чем я не хочу думать.

Потом у нас BOOM. BOOM — он такой… зумер, в каком-то смысле. Просто BOOM. Seleri — это просто Seleri. Веган, понимаешь. Просто веган. Он просто там, играет в свою игру.

Ну и Yamich — это Yamich. Я даже не знаю. Вот так я это чувствую.

— В какой момент ты подумал: «Окей, эта команда реально может играть на тир-1 и выигрывать турниры»?
— Честно говоря, я никогда не заглядывал так далеко. Но я точно чувствовал, что у нас есть хороший потенциал. Уже когда мы собрались вместе, даже несмотря на то, что поначалу у нас вообще не шло. Мне это тяжело давалось. Я не понимал, почему у нас не получается, хотя по ощущениям мы могли быть очень сильной командой.

Мы проиграли первые квалификации на DreamLeague, но я понимал, что мы новая команда, и проиграть первые квалы — это нормально. А потом что-то щелкнуло, и мы начали выигрывать. Ну или, может, нам просто повезло, знаешь.

— Есть понимание, что именно щелкнуло?

— Это просто удача, на самом деле. Иногда тебе нужно всего несколько побед и правильные герои. Ты находишь свою идентичность — и после этого начинаешь выигрывать.

Возвращение в турнирную жизнь

— Теперь, когда ты полноценно вернулся в соревновательную Доту, как ты воспринимаешь турнирный график, давление, перелеты, буткемпы, отели, доставку еды — все эти аспекты, которые снова появились в твоей жизни?
— Всем этим занимаюсь не я. Мне все равно. Все организует MOUZ. Я сразу сказал им, что не хочу обо всем этом думать. Я хочу, чтобы они брали это на себя — и они это делают. Это отлично. Мне вообще не приходится об этом заботиться.

Мне нужно только сказать им, когда я хочу лететь и подобные вещи. Единственное, что реально не в кайф, это перелеты. Летать по 10+ часов каждый раз — вот это реально отстой. Все остальное — нормально.

— То есть с текущим расписанием у тебя особых проблем нет?
— Проблемы точно будут в ближайшие месяцы. Перерывов вообще не будет. Если, допустим, мы еще и на Бирмингем отберемся, то получится где-то три месяца турниров без остановки. Надеюсь, мы не перегорим, но посмотрим, что сможем с этим сделать.

Если мы перегорим так же, как на прошлой DreamLeague, то ты снова увидишь всякую дичь. MOUZ придется тяжко.

— А по чему-то из этого ты вообще скучал?
— По перелетам — нет. А вот по LAN-турнирам — да. Круто пересечься с другими игроками.

— А как насчет зрителей?
— Единственная арена, по которой я реально скучаю, — это TI. Каждый TI. Особенно KeyArena. TI6 был просто безумным. У той арены было совершенно другое ощущение. Когда ставки были высокими, призовой фонд огромным и давление ощущалось физически — сейчас такого чувства уже нет. Я даже не знаю, как это нормально объяснить. Это было что-то нереальное.

Хотелось бы, чтобы они делали что-то подобное чаще. Сейчас ощущение, что им уже не особо хочется заморачиваться. Не знаю — может, это просто слишком дорого. Надеюсь, Valve сможет с этим что-то сделать.

— Что вообще происходит между тобой и bzm? Вы постоянно улыбаетесь друг другу, поддерживаете, даже ставите аватарки друг друга. В чем дело?

— Когда мы играли вместе, это было весело. Я играл на оффлейне, играл под него. Он разрывал мид, и мы реально кайфовали. Никакого давления. Потом мы стали ближе — больше общались — и теперь иногда я уже играю против него на миде.

Это примерно то же самое, что и с Saksa. Когда мы играем друг против друга, мы просто хотим выложиться на максимум. Никакой пощады.

Чем хорош ImmortalFaith?

— Когда я разговаривала с tOfu, он сказал очень интересную вещь про ImmortalFaith. Хочу узнать, что ты сам думаешь о своем тренере.

— Сейчас он кажется мне довольно забавным. Я слышал, что люди говорят, будто он строгий. Еще говорят, что он упрямый и зациклен на своих идеях. Комментариев много, и ты не особо понимаешь, каким из них верить, пока сам не поработаешь с человеком.

Мне кажется, многое зависит от того, как человек ведет себя с разными людьми. Все зависит от того, с кем ты работаешь. Поэтому я могу понять, почему у кого-то раньше складывалось о нем именно такое мнение.

В нашей команде он не такой упрямый. Он более открытый, готов смотреть на вещи по-разному. Конечно, бывают моменты, когда люди упираются — особенно в начале, когда вы еще плохо знаете друг друга. У всех есть эго, каждый верит в свое. Просто нужно время, чтобы притереться и научиться лучше работать вместе.

Но в целом — он хороший тренер. В конце концов, мы вместе выиграли турнир. Так что да — он хорош.

— Есть ли что-то конкретное, что он сделал и что помогло команде наконец заработать как единое целое?
— Он все делает системно. И это как раз его сильная сторона. Этого командам чаще всего и не хватает — а на самом деле именно это им и нужно.

— Можешь привести пример?
— Ну, например, он выстраивает расписание. Следит за тем, чему мы учимся, ведет заметки и все такое. Все задокументировано и организовано, так что ты всегда можешь вернуться и посмотреть, что и как было. Вся эта система — это реально хорошо.

Зачем играть в Genshin Impact?

— Я видела у тебя в Твиттере, что ты играл в Genshin Impact. Ты все еще играешь? Как вообще это началось? И почему C6 Аяка?

[«Таверна»: Чтобы получить 6 копий 5-звездочного персонажа в Genshin Impact, при средней удаче понадобится около $1500]

— Я начал играть вообще случайно и в итоге втянулся. Кажется, это было во времена ковида. Это было весело — что-то новое. В игре много сюжета, который можно исследовать, летать туда-сюда, все открывать.

А C6 Аяку — я взял ее просто ради фана от круток, «гемблинга», если так сказать. Хотя это и не совсем азартная игра, потому что в итоге ты все равно гарантированно ее получаешь. Я просто хотел похвастаться, что у меня есть C6 Аяка.

— Она была твоей любимой?
— В тот момент — да. Но на самом деле моя настоящая фаворитка — это Райден Сегун, та самая с молниями. Она очень горячая. Ну не знаю, вот так. То, как ее сделали, — она просто самая горячая девушка в игре. Если посмотреть трейлер, там сразу: вау, мне заходит.

Я хотел ее выбить, но не получилось. Там же все по сезонам, так что у меня не было возможности ее получить. После этого я и бросил игру, потому что не хотел тратить на нее слишком много времени.

— А у меня любимой была Шень Хе.
— А какие у нее скиллы? Я ее не помню. Кажется, я ее видел… Может, она просто не очень важная.

— Может, она просто не такая горячая, как Райден?
— Ну а что тут сказать? Ради этого мы вообще и играем в игры. Она может быть моей… ну, знаешь, некоторым нравится, когда девушка такая крутая — и тебя не смущает, что она доминирует. Я бы хотел, чтобы она говорила мне, что делать. Хорошая фантазия.

— Дотеры играют в основном в «хардкорные» игры вроде Diablo, Dark Souls и так далее. 

— Они правда такие сложные? Наверное, им просто нравится гринд. Они любят RPG. А я вот гринд терпеть не могу. Я немного поиграл в Diablo — во вторую, третью и четвертую — и я ненавижу четвертую. Diablo 4 — это мой худший игровой опыт. Я скажу прямо: это худшее из худшего.

Когда игра только вышла, я начал играть и увидел билд от какого-то стримера, который делает билды. Когда я не играю в Доту, я не хочу напрягать мозг. Я хочу быть в режиме «без мыслей», поэтому просто скопировал билд и почти довел его до идеала. А потом его понерфили. Игра только вышла — и они уже начали все нерфить.

Однажды ночью я играю, чувствую себя сильным, мне весело. Ложусь спать. На следующий день захожу — и вообще не понимаю, почему я вдруг стал настолько слабее. Потому что я не читаю патчноуты. Мне стало неприятно, деньги было жалко, и я сказал: ладно, черт с ним, сделаю нового персонажа. Другой класс — с ассасина на варвара. И произошло ровно то же самое.

Я такой: «Что с вами вообще не так? Кто вообще делает игры вот так? Как это может быть весело?» Это просто отвратительный опыт.

Я сказал: окей, попробую еще один билд — и его тоже понерфили. В итоге я просто решил докачаться до 100-го уровня и больше никогда не запускать эту игру. Хотел хотя бы дойти до какой-то точки, чтобы деньги не казались выброшенными. После этого я больше ни разу в нее не играл. Для меня эта игра — полное дерьмо.

Это хуже, чем реальная жизнь. Как будто ты устроился на работу, получил зарплату, а потом у тебя прямо на глазах часть зарплаты забрали. Ты такой: «Что? Это что, шутка?» Зачем мне вообще здесь работать? Пошли вы. Я ухожу.

Послание юному MidOne

— Что бы ты сказал молодому MidOne — себе в 14–15 лет?
— Продолжай делать то, что ты любишь. Кайфуй от того, что делаешь. И не думай — просто не думай.

— Почему «не думай»?
— Потому что мысли иногда заводят тебя в бесполезные сценарии в голове и заставляют страдать. А тебе нужно жить настоящим. Просто делать то, что прямо перед тобой. Это единственное, что имеет значение.

— А что бы ты сказал MidOne сразу после того, как он в первый раз ушел из Secret?
— Я бы сказал: отдохни. Я тебя понимаю. Это нормально. Бывают моменты, когда тебя по-настоящему не ценят. Возьми паузу и сделай так, чтобы, когда ты вернешься, ты продолжал делать то, что ты хочешь, что тебе нравится и что ты любишь. Не вступай в команду просто потому, что там хорошие игроки. Помни свою цель — и помни, кто ты.

ТУРБО

— Какая твоя любимая песня всех времен?
— Hillsong UNITED — Spirit Lead Me Where My Trust Is Without Borders (Oceans).

— Любимая малайзийская еда?
— Лапша с рваной курицей. В Малайзии это называется chicken hor fun.

— В самом начале карьеры ты говорил, что первый заработанный миллион долларов потратишь на «сучек». Ты сдержал слово?
— Нет, не сдержал. К сожалению. В этот раз, если я заработаю еще один миллион долларов, я потрачу его на «сучек». В этот раз точно.

— А что ты вообще первым купил себе, когда появились деньги?
— Я обычно почти ничего не покупаю для себя. Потребовалось какое-то время. Я купил кроссовки — дорогие. Louis Vittone. Это была моя первая дорогая пара и последняя до сих пор. Мне просто не нравится тратить деньги на себя. Я предпочитаю тратить их на других — семью или друзей. Так приятнее.

— Ты все еще носишь эти кроссовки?
— Да. Иногда достаю. Но чаще всего я хожу в какой-то бесполезной обуви без бренда.

— Лучший тиммейт всех времен?
— Yamich. Его имя сразу пришло в голову.

— С ним у тебя была лучшая синергия?
— Сейчас — да, думаю. Раньше это был Saksa, но теперь он яндекс-парень.

— Можешь назвать пять лучших мидеров своего поколения?
— s4 — точно. SumaiL. No[o]ne — однозначно, он несколько лет был просто безумным. Topson — это мое поколение? Не уверен. Многие не называют ana, но я бы назвал. Люди думают, что ana — не силен, а я считаю, что он хороший. Я вообще не понимаю, о чем говорят эти люди. Он выиграл два мейджора как мидер, потом два TI. Имба!

— Когда была лучшая версия MidOne — MidOne Prime?
— Если смотреть по результатам, самый длинный пик — Secret 2019.

— А когда, по твоим ощущениям, ты играл в свою лучшую Доту?
— В гранд-финале против Liquid. Моя первая победа на мейджоре. Думаю, тогда я играл в свою лучшую Доту, потому что купил Рапиру и затащил. То BO5 было очень тяжелым. Каждая карта была сумасшедшей.

— Есть ли сейчас кто-то, на кого ты равняешься?
— Malr1ne. Он младше, но я на него равняюсь. Он очень сильный. Максимально трудолюбивый. Играет каждый день, 24/7. Линия у него отличная — очень стабильная. Мне нравится.

— Самый раздражающий соперник на линии?
— Кажется, его зовут Lumpy.

— Почему именно он?
— Потому что он без остановки таунтит. Очень раздражает.

— Если бы ты мог играть только на одном герое до конца жизни, кто бы это был?
— Раньше это был Ember Spirit, но уже нет. Либо TA, либо Shadow Fiend. Скорее всего, TA.

— Что бы ты сказал IceFrog?
— Не знаю — серьезно или нет?

— Как хочешь.
— Не знаю… я бы сказал: да пошел ты!